Сто лет назад, 3 января 1923 года, в небольшом вятском городке Уржуме родился будущий лётчик, Герой Советского Союза Лев Васильевич Обелов, награждённый многими боевыми орденами и медалями.
Его отец Василий Петрович, потомственный рабочий, солдат Первой мировой войны, в то время работал председателем уездного исполкома. Из Уржума Обеловы уехали в 1929 году, а после смерти главы семейства в городе Якутске в декабре 1934-го оказались в Москве. Здесь через четыре года, получив среднее образование, Лев Обелов поступил в речной техникум, где учился два года. Именно тогда молодого человека увлекла мечта о небе. Сначала он осваивал теорию и практику лётного дела в московском аэроклубе, а затем учился в Олсуфьевской авиационной школе стрелков-бомбардиров (штурманов). Потом были Балашовская военно-авиационная школа пилотов и Краснодарское объединённое военно-авиационное училище, которое Лев Васильевич окончил в 1943 году.
Шла Великая Отечественная война. Молодые лётчики рвались на фронт, но руководство не подписывала их рапорты, объясняя это тем, что надо в совершенстве овладеть новым самолётом Ил-2. Для Обелова бои с гитлеровцами начались 15 января 1944 года на Ленинградском фронте, а с октября он воевал на III Белорусском. За короткое время Лев Васильевич стал не только отличным лётчиком-штурмовиком, но и умелым разведчиком. У него был единственный на фронте Ил-2, снабжённый фотоаппаратом. Иногда ему приходилось за очень короткий срок совершать несколько вылетов. Так, в период подготовки наступательной операции на нарвском направлении Обелов отправлялся в разведку шесть раз и детально вскрыл оборону противника, что дало возможность нашим войскам овладеть городом и крепостью Нарвой относительно с небольшими для нас потерями.
26 февраля 1944 года Лев Васильевич, уже получивший медаль «За оборону Ленинграда» и орден Красной Звезды, участвовал в массированном налёте 12 экипажей на аэродром противника в городе Тарту. Благодаря слаженным действиям наших лётчиков было сожжено 22 немецких самолёта. Главным при ударе по аэродрому врага оказалась внезапность. Командир группы решил зайти на цель не с востока, где самолёты были ясно видны на фоне светлого неба, а с запада, с тёмной стороны горизонта. Первая шестёрка илов в пологом пикировании ринулась в атаку, и шквал огня обрушился на фашистские самолёты. Появились густые клубы дыма от горящих машин. За первой шестёркой устремилась вторая, и снова застрочили пулемёты, заухали пушки и полетели бомбы.
Только теперь зенитная артиллерия гитлеровцев открыла огонь. Рядом со штурмовиками появились шапки разрывов. Их становилось всё больше и больше, но они уже не могли остановить стремительный натиск наших лётчиков. В воздухе появились вражеские истребители. Как только пара мессершмиттов прорвалась к нашим Ил-2 и атаковала их, воздушные стрелки штурмовиков немедленно открыли ответный заградительный огонь. Особенно активно действовал лейтенант Обелов, который, умело отбивая атаки вражеских истребителей, уничтожил на земле три фашистских самолёта.
Вот описание ещё одного боя с участием Льва Васильевича. Настигнув наших лётчиков, фашисты ринулись в атаку. Всё было на их стороне: и численное превосходство, и тактически выгодное положение. Атакуя машину Обелова, немцы стремились прежде всего выбить ведущего группы и своего добились: снаряд попал в водяной радиатор, расположенный под ногами пилота, и кипяток стал заливать кабину. Нестерпимо жгло ноги, руки и лицо. Пар мешал следить за обстановкой воздушного боя. Обелов терпел, желая только одного, чтобы вода не ушла из системы и двигатель не заклинило.
Мотор перегрелся, перестал тянуть самолёт с нужной скоростью. «Из-за меня могут сбить и других! — подумал Лев Васильевич и отдал приказ: — Всем немедленно уходить!» Но его группа не бросила командира, шла над ним «змейкой», не подпуская к нему вражеских лётчиков. Так, отбиваясь от наседавших фашистов, они летели до линии фронта под непрерывным огнём двадцать минут, а казалось, целую вечность. После приземления Обелов, обожжённый, едва живой от усталости, вылез из кабины и хриплым басом сказал своим товарищам: «Спасибо, друзья!»
Однажды группа Льва Васильевича наносила штурмовой удар по фашистским танкам в районе Староселья на псковском направлении. Над целью наши самолёты были встречены истребителями противника и сильным огнём зениток. Завязался воздушный бой. Обелов сумел отразить три атаки фашистов и успешно выполнить поставленную задачу, но на третьем заходе его самолёт получил повреждения от снарядов зенитной артиллерии. Несмотря на то, что машина плохо слушалась лётчика, он сумел дотянуть до аэродрома и посадить её.
9 июня 1944 года на карельском направлении нашему земляку была поставлена задача произвести разведку Кексгольмской железной дороги в районе линии Маннергейма. Под сильным огнём вражеских зениток Лев Васильевич вышел на цель, произвёл фотосъёмку и доставил отснятый материал командованию. По результатам этого полёта нашей авиацией были нанесены точные бомбовые удары. Л.В. Обелов после войны рассказывал корреспонденту журнала о подобных ответственных заданиях: «Мне пришлось сделать около 50 вылетов на разведку войск и коммуникаций противника с фотографированием переднего края, второго и третьего эшелона обороны врага, шоссейных и железных дорог, по которым перебрасывались к переднему краю войска и техника фашистов. Обычно в полёте меня сопровождали шесть штурмовиков и шесть истребителей. Как правило, фотографирование производилось с высоты 400–600 метров. При этом, несмотря на огонь противника, попадание в самолёт вражеских снарядов и пуль, я обязан был строго выдерживать заданный курс, скорость и высоту. Нельзя было производить необходимые манёвры, так как пришлось бы изменить заданный режим полёта, что привело бы к невыполнению задания по фотографированию».
Помимо боевой работы, Лев Васильевич занимался с личным составом эскадрильи. Он учил молодых лётчиков, как вести себя в бою, как уйти от фашистских самолётов, как отыскать на земле замаскированного врага и правильно выйти на цель, чтобы её уничтожить. По вечерам лётчики собирались вместе, чтобы обсудить итоги дня, разобрать, как кто действовал в бою, как не повторить в следующий раз допущенные ошибки. Иногда пилоты просто разговаривали, играли в шахматы, пели песни, читали письма, полученные от родных, отдыхая душой от трудных военных будней…
Главная награда ждала Льва Васильевича весной победного 1945 года. К середине февраля Л.В. Обелов совершил 145 боевых вылетов на разведку и штурмовку укреплений, аэродромов, железнодорожных станций, войск противника, в результате которых уничтожил 19 танков и бронемашин, почти шестьдесят автомобилей, три самолёта, шесть складов боеприпасов и горючего, несколько десятков артиллерийских и зенитных батарей. За отличное выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество, отвагу и героизм командиру эскадрильи штурмового авиационного полка старшему лейтенанту Льву Васильевичу Обелову было присвоено звание Героя Советского Союза. И это в 22 года!
Орден Отечественной войны I степени отважному лётчику вручили уже после окончания военных действий. Последние боевые вылеты он совершил в Восточной Пруссии, Победу встретил в Кёнигсберге. Лев Васильевич продолжил службу в армии, передавал свой боевой опыт молодым лётчикам. Но стали сказываться нервные и физические перегрузки войны, здоровье пошатнулось и требовало более спокойной работы. В 1953 году майор Л.В. Обелов уволился в запас. Говорят, что лётчикам трудно расстаться с небом, без которого они не мыслят своей жизни. Как бы то ни было, Лев Васильевич поселился в Москве, работал мастером на автобазе. У себя дома он радушно принимал однополчан из разных концов нашей страны. Боевое братство не забывается даже после многих мирных лет.
В 1980-х годах Лев Васильевич писал в Уржумский краеведческий музей: «Мне очень бы хотелось побывать на родине, но пока по состоянию здоровья такая поездка мне противопоказана. Думаю, что пройду курс лечения и приеду в Уржум». Но не пришлось Герою Советского Союза Л.В. Обелову посетить Вятскую землю: он скончался 4 мая 1987 года после продолжительной болезни. Похоронен на Донском кладбище Москвы.
